Обернувшись, я увидел бородатого человека в военном камуфляже. Он пробежал совсем рядом со мной. Колени он поднимал при беге до пояса, как на разминке, на уроке физкультуры. В руках у него был автомат «Калашникова». Он стрелял в воздух. Стреляй он по людям, и я бы точно был первым кого он «уложил», а Эдик вторым, так как мы стояли к нему ближе всех остальных.

«Что это? Учения? Программа «скрытая камера»? Решили приколоться?» – столько вопросов я никогда не задавал себе. Вот пробежал и второй бородач, одет также, только в маске. Спустя минуту мы были окружены. Я не верил тому, что происходило вокруг. Люди не паниковали – они, также, как и я не понимали, что происходит. Еще минуту и мы ломаем стекла на окнах и залезаем в школу. «Зачем ломать окна, если есть дверь» – не понимал я. Представлял, как сейчас выйдут репортеры и объявят: «Вас снимала скрытая камера!». «Где этот чертов ведущий, забыл фамилию его, я же часто смотрел эту передачу» – общался я с собой. Не дождавшись ни репортеров, ни ведущего, я начал ждать объявления: «Друзья, учения прошли хорошо». Но этих заветных слов никто не произнес.

Я увидел рядом с собой Ахшара и Эдика. Мы не понимали, что происходит. Ахшар хотел что-то спросить, но рядом с нами вырос человек в маске и с автоматом. Он объявил директору школы, что школа захвачена. Мысль об учениях резко покинула меня.

В спортивном зале, куда нас загнали было очень душно. Мы сидели рядом: я, Ахшар и Эдик. Рядом сидела женщина с детьми и еще кто-то, лица я их не запомнил. «Боже, надеюсь, мама и сестра не успели выйти из дома» – с надеждой думал я. «Алан точно пришел в школу, но может его класс точно ушел играть в компьютерные игры? Шалва, почему же ты нас не уговорил нас пойти все-таки в этот гребанный компьютерный клуб?!» – в этот момент я злился на Шалву, потом на себя.

– Надо было пойти играть в компьютеры, – почти хором сквозь зубы проговорили втроем.

Люди начали паниковать.  Один из мужчин встал и начал утишать людей. Это был отец нашего одноклассника, Асика. Раздался выстрел…

Нам стало жалко Асика. Он рыдал. Его отца потащили к выходу, оставляя на полу кровавый след. Такое я видел только в боевиках по телевизору.

Прошло часа два, может больше. На нашу доблестную полицию мы уже не надеялись. Над нами натянутые проводами висели всякого рода бутылки, обмотанные скотчем. Эту работу боевики проделали менее чем за полтора часа. Они были растянуты от одного баскетбольного кольца до другого. Возле входа стоял человек в маске, держа автомат «калашникова». Нога его стояла на так называемой «лягушке» – это был детонатор. При малейшем разжатии мог произойти взрыв. Я не знаю, сколько было таких штучек, я видел только одну. В центре зала был маленький коридор, чтоб террористы могли ходить. Там виднелись следы крови. Я был удивлен, когда увидел двух девушек, одетые в черные хиджабы. С пакетами для мусора они ходили и собирали телефоны у всех, как будто просили милостыню. Когда одна из них подошла к нам, я уставился в ее глубокие голубые глаза. Она нервничала очень. В одной руке у нее был пакет, а в другой «Макаров». Такие голубые полные глаза мне приходилось редко встречать. «Как может человек с такими невинными глазами быть такой сукой?» – не укладывалось у меня в голове. Один из террористов встал в центре и начал вызывать всех мужчин. Среди них оказался наш родственник. Их было человек двадцать, когда их выводили из зала. Впереди шел низенький террорист с ужасным шрамом на горле, было противно смотреть на его изуродованное лицо. Замыкал шеренгу Полковник, так его называли остальные. Он был в маске, поэтому лицо его никто не видел. Ростом выше среднего, стройного телосложения. По сравнению с другими террорами он не показывал свою агрессию и жестокость, но и добрым его не назовешь. Он часто светился перед нами. Вел себя как вожак стаи.

Настоящим ублюдком был его помощник. Говорили, что он осетин и учился в той самой школе номер один, фамилия Ходов. Именно его я увидел первым, когда стоя на линейке, он пробежал рядом с нами как сайгак. Рука его была перевязана, но это не мешало ему издеваться над людьми. Он заставлял держать «руки зайчиком». В случае неподчинения угрожал расстрелом. Такая сволочь.

Дышать становилось тяжелее, во рту пересохло от духоты, пот, не останавливаясь, стекал по всему телу.  Сперва, выводили по десять человек в туалет, и можно было за несколько секунд выпить воды. Выходить мне пришлось только один раз. Подняли десять человек, среди них оказался и я. Нас выстроили в шеренгу.

– Сейчас будем идти по коридору, по сторонам не смотреть! – приказным тоном сказал Полковник.

Мы молча пошли в сторону выхода. Боковым зрениям я увидел мужчин, тех самых, которых выводили из зала. Они сидели на полу все в крови. В одном я узнал своего родственника, двоюродный брат отца. Он был весь в крови и еле дышал. Я не удержался и посмотрел в его сторону. Полковник встал рядом:

– Не смотреть по сторонам! – крикнул он, – смотреть прямо!

Мы прошлись по коридору. Окна были заблокированные партами и стульями.

– Быстро сделали свое дело и на выход! Я не нянька, чтоб с вами возиться! – пригрозил Полковник, провожая нас пристальным взглядом в уборную комнату.

Мы не могли напиться, будто попали в оазис посреди пустыни. Вода казалась особенно вкусной. Я успел поставить голову под кран, такого облегчения я не испытывал наверно никогда.

– Вышли все! Быстро! Иначе сейчас здесь останетесь лежать! – ворвался к нам Полковник. Он был очень зол. Посмотрели бы мы на него, будь он на нашем месте.

Обратно мы шли по тому же коридору. Вся та же жуткая картина перед глазами. Еще несколько шагов и вот мы вошли в этот ад. Я увидел маму и сестру, они сидели прямо в центре зала. Я подошел к ним и сел рядом.

– Где Алан? – спросил я. Мама кивнула в его сторону. Он сидел чуть поодаль, но после того как увидел нас, ждал момента чтобы подойти и сесть рядом. Ближе к вечеру он все-таки присоединился к нам. Ахшар и его младший брат Тимур тоже оказались поблизости. Я уснул. Не знаю, сколько я спал и вообще, как мне удалось это сделать, но просыпался я от сухости во рту. Мучила жажда, безумно хотелось пить…

Как летело время одному Богу известно…

– Пить! Воды!  – со всех сторон я слышал только эти два слова.

– Молодой человек? – молящим голосом просила женщина у Полковника, но тот сделал вид, будто не слышал, – молодой человек можно немного воды для моего ребенка, он умирает…

– С чего вы взяли, что я молодой человек?! Может я уже старый! Нет воды! Пусть терпит! – огрызнулся тот, нервы у него начали сдавать.

Так мы и просидели первый день без воды и еды в духоте, даже пот уже не выделялся. Я снова уснул, спал и Тимур, младший брат Ахшара. Остальные сидели и ждали чуда. Наверно все молились Богу, чтоб мы вышли отсюда поскорее. Молился и я. Что остается человеку перед смертью? Только молиться. Даже если в зале и были атеисты, они тоже молились.

Сколько я проспал, какие сны видел, не помню, но проснулся от прилива свежести. Воздух проник через выбитые окна спортивного зала. Открыв глаза, подумалось, что все закончилось, но увидев боевика сменяющего своего напарника на посту дозорного, понял, что все еще находимся в этом кошмаре.

Многие спали сидя, некоторые как-то умудрились спать на спине с согнутыми коленями. Шел ливень, и капли, которые сдувал ветер, попадали в зал. До нас конечно же не долетела ни одна капля. Гремел гром, и молния сверкала.  Может наверху кто-то услышал наши молитвы, или природа плакала вместе с нами, все это останется необъяснимым фактом. «Оказаться бы сейчас под этим дождем» – подумал я, – «пройтись по лужам босиком, стоять без рубашки и чувствовать каждую капельку упавшую на тело, и неважно заболеешь ты или нет, главное, что ты почувствуешь, что живешь». Ливень не умолкал до самого утра. Сама природа давала шанс начать операцию по освобождению из этого проклятого места. Некоторые, рядом сидящие люди, даже поговаривали о штурме, что нужно быть готовым. Но помощи мы так и не дождались.


Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о